|
Спустя два десятилетия после
Бухарестского трактата аккерманская крепость
окончательно утратила свое военно-оборонное
значение, а город все еще оставался захолустным
уголком на юге Российской империи. От полного
забвения властями в какой-то мере его спасло то,
что он с 1818 года стал центром крупного уезда,
который быстро заселялся. Сюда, в частности,
валом повалили иностранцы, преимущественно
немцы. В их руки только в течение двадцати лет
(1820—1840) попало более ста тридцати тысяч десятин
самых лучших земель.
В Приднестровье бежали также крестьяне из
других губерний, поскольку, как уже говорилось,
отношения между ними и помещиками здесь были
иными. Согласно закону 1775 года, дополненному
положением 1818 года, бессарабский крестьянин,
живший на помещичьей земле, обязан был отбывать в
пользу помещика барщину, отдавать ему десятую
часть всех своих доходов от земли и скота, чинить
дороги, мосты, плотины и, кроме того, вносить в
казну натуральные и денежные повинности. В 1836 и
1846 годах были приняты законы, в которых точно
указывались размеры земли, предоставляемой
крестьянину, но эти законы, вполне понятно,
создали лишь видимость двухстороннего
«добровольного» договора.
В 1868 году в Бессарабии была проведена крестьянская
реформа. Крестьяне получили различной
величины наделы, но оставались в оброчных
отношениях к помещикам вплоть до 1883 года. К 1905
году эти наделы составляли около половины всех
удобных земель. Остальная часть их принадлежала
помещикам, церквам и монастырям. В этом же 1905 году
почти четвертая часть крестьянских хозяйств не
имела земли вообще.
«В Бессарабии,— писал известный украинский
писатель Иван Нечуй-Левицкий, — не было
такой барщины, как на Украине. Люди отрабатывали
помещикам за поле, но помещики не имели права
предавать и покупать людей. Бессарабские
помещики весьма охотно принимали на свои земли
украинских беглецов, потому что земли у них было
много, а людей мало. Сюда бежали во время барщины
украинцы с Подолии, Киевщины, Херсонщины, даже
из-за Днепра, Полтавщины. Они рассеялись по
Аккерманщине, в Бендерщине и даже между
молдаванами везде по Бессарабии. В Аккерманщине
все новые села делились на посады; в каждом
посаде был пристав, то есть полиция, и староста с
писарем вместо волостного головы. Народ
приписывался в мещане, ибо в Аккерманщине
барских крестьян не было. Приставы, как и любая
полиция, сильно обдирали украинских беглецов,
которые хотели осесть в аккерманских посадах».
Обирали они их весьма искусно. Для того, чтобы
поселиться в Аккерманском уезде, следовало
приписаться здесь, а чтобы приписаться, надо было
иметь паспорт. Беглые, естественно, паспортов не
имели, зато они были у каждого пристава. Полиция
буквально охотилась за документами умерших
аккерманцев и продавала их за бешеные деньги.
Получалось нередко, что по одному и тому же
паспорту в течение определенного времени жили
несколько человек. Таким вот образом некоторые
аккерманские мещане становились воистину
бессмертными. «...В церковных метрических
свидетельствах,— рассказывает тот же Иван
Нечуй-Левицкий,— и в посадских, и в полицейских
книгах были записаны какие-то неумирающие люди:
они никогда не умирали ибо на их место сразу же
записывали новых украинских беглецов и давали им
фамилии записанных в книгах покойников».
Так, что гоголевский Чичиков, мечтавший
нажиться на «мертвых душах», был не единственным
в своем роде и явился на свет божий не только как
плод писательской фантазии. Кстати говоря,
некоторые историки литературы считают, что
реальным прототипом Чичикова послужил один из
бессарабских помещиков.
Рос уезд - хоть медленно, рос и его центр. Если в 1826
году число жителей Аккермана не превышало десяти
тысяч, то в 1860 году оно достигло двадцати пяти
тысяч, а к 1910 году — почти пятидесяти тысяч, то
есть в течение века увеличилось в пять раз.
Преобладание украинцев, переселившихся сюда из
приднепровского края, бросалось в глаза всем кто
посещал город. Он, писал И. Нечуй-Левицкий, «стал
уж и вовсе украинским городом».
Накануне отмены крепостного права Аккерман
считался одним из наиболее развитых центров
Бессарабской губернии. Он укрепил за собой славу
«виноградной столицы» приднестровского края.
Большая часть садов и виноградников
принадлежала маленькой группе местных богачей и
колонистов, в карман которых, понятно, шли и
основные доходы.
В связи с бурным развитием виноградарства
постепенно образуется особая прослойка
городского пролетариата — рабочие-виноградари.
Ее составляли по преимуществу разорившиеся
мелкие владельцы.
Изготовленные белгородцами вина составляли
главный предмет торговли в крае. Обладавшие
отличными качествами, они пользовались успехом
наряду с лучшими французскими винами.
Развивались в городе и ремесла — гончарное,
сапожное, бондарное и другие. Горшки, сапоги,
бочки, хлебные изделия сбывали тут же. В лавках,
которых было не меньше двухсот, продавали также
товары, привезенные из Одессы, Кишинева,
Харькова. Ежегодно в городе устраивалась большая
ярмарка, на которую съезжались люди со всего
Приднестровья. В пореформенный период Россия
становится постепенно на капиталистический путь
развития. В. И. Ленин в своем труде «Развитие
капитализма в России», касаясь образования
рабочих рынков на юге и юго-востоке страны, писал,
что в Бессарабской губернии таким рынком стал
Аккерман (Белгород). К концу прошлого века в нем
появляются крупные промышленные предприятия —
работают три сахарных завода, две табачные и
четыре ватные фабрики, более семидесяти мельниц;
развивается порт, который имел пять причалов;
открывается восемьдесят рыболовецких пунктов;
увеличивают выпуск продукции виноделы и
салотопы. Перед империалистической войной город
получил выход «в свет» по железной дороге,
которая соединила его с Кишиневом. А в разгар
войны была проложена ветка на Одессу…
Оставлял желать лучшего внешний облик
города. Простые горожане ютились в низких
мазанках, сквозь маленькие тусклые окошки едва,
проникал солнечный свет.
По вечерам город утопал во мраке, а в
дождливую погоду пешеходы тонули в грязи. Негде и
не от кого было получить надлежащую медицинскую
помощь. Нередко, когда случалось несчастье, можно
было наблюдать картину, описанную современником:
«Рабочий свалился, обливаясь кровью. Соседи
стали помогать унять кровь, засыпали рану землей,
залепили мякишем хлеба, обмотали портками,
снятыми с упавшего».
К I860 году в городе насчитывалось тринадцать
начальных школ, в которых учились всего-навсего
двести пятьдесят учеников. Работало здесь также
уездное училище, где получали образование
пятьдесят три ученика. Зато количество питейных
заведений приближалось к полустам. Из двадцати
шести тысяч рублей, поступивших в городскую
казну в 1875 году, третья часть ушла на содержание
полиции и пожарной охраны, а на нужды просвещения
было израсходовано лишь две тысячи двести
рублей. Причем, ввиду финансовых трудностей
городская дума решила отменить плату за
преподавание иностранных языков в уездном
училище и уменьшить содержание младшему
медицинскому персоналу.
Комментарии, казалось бы, излишни. Но все-таки
предоставим слово автору справочной
книги-путеводителя «Аккерман и его окрестности»,
увидевшей свет в 1895 году. «Аккерман,— с горечью
пишет он,— казалось бы, должен достигнуть
известной степени культурности, развить
стремление к общественной жизни и просвещению...
Но, к величайшему моему сожалению и стыду (ведь я
сам аккерманец), я должен констатировать
совершенно противоположное».
Мрачными красками описывает спрятавшийся за
таинственным «И. Я.» автор и общественную жизнь
города. Отдел императорского общества
садоводства, общество для пособия нуждающимся в
образовании, благородное собрание страдают
одними и теми же хроническими недугами: в них
царят дрязги, сплетни, корыстолюбие.
Единственное светлое пятно — недавно
открывшаяся общественная библиотека, в которую
записалось сто читателей. Библиотека
пользовалась большой популярностью. Достаточно
сказать, что уже в первый год существования в нее
поступило около семнадцати тысяч заявок на
книги. А через десять лет спрос на литературу
увеличился более чем в два раза.
Но книжный фонд библиотеки пополнялся
медленно, не было средств, а в то же время
городские власти тратили огромные суммы на
содержание полиции, в полтора-два раза больше,
чем на народное образование и культуру. В 1904 году
долг библиотеки составлял 1026 рублей 26 копеек.
Немало по тому времени. Если пожертвования
передовой интеллигенции в пользу библиотеки
были небольшими, но искренними, то вот какой была
так называемая помощь от весьма состоятельных
граждан города. В отчете совета библиотеки
записано: «С особым удовольствием совет считает
нужным отметить, что в отчетном году
Аккерманское общество взаимного кредита нашло
нужным уделить в пользу библиотеки небольшую
сумму (8 рублей—А. К.) из своей годовой прибыли».
И все-таки этот культурный очаг не затухал, к
нему тянулись сотни людей, стремившихся к
знаниям, свету. В 1904 году, в связи с десятилетием
основания, совет библиотеки избрал своими
почетными членами Льва Николаевича Толстого и
Владимира Галактионовича Короленко, о чем
уведомил их телеграммами. Если учесть, что в ту
сложную пору русской истории самодержавие
жестоко преследовало их, то уже сам факт
обращения к передовым художникам слова выглядит
смелым вызовом царизму.
Нерадивые городские власти совершенно
забросили крепость. Более того, при их
молчаливом согласии и попустительстве ее начали
разрушать. Сначала камень растаскивало
только местное население. А в середине 19 века
бессарабский и новороссийский губернатор граф
Строганов разрешил Русскому обществу
пароходства и торговли, державшему переправу
через Днестровский лиман, брать ракушечник из
крепостных стен для устройства пристани.
Действия губернатора вызвали решительный отпор
со стороны ученых-археологов, и обществу не
удалось воспользоваться предоставленным ему
правом уничтожать исторический памятник. Однако
безнадзорную крепость продолжали разбирать
«по-камешку». В 1896 году крепость была передана
Одесскому Обществу истории и древностей. Но и эта
передача по сути ничего не изменила.
В самом городе с начала двадцатого века стали
происходить некоторые перемены. Здесь открылись
мужская и женская гимназии, пятиклассное
училище, театр, Получивший название «Новый
Аккерман». На Полицейской, Георгиевской,
Александровской, Николаевской, Архирейской
улицах появилась мостовая. В 1904 году даже «конку»
проложили. Однако "все это происходило лишь в
центре города, где жили домовладельцы, купцы,
ростовщики, хозяева предприятий, виноторговцы,
чиновники. В беспросветной нужде, в которой жил
трудовой люд Аккермана, рождались мысли о лучшей
доле, о невозможности извечной физической и
духовной неволи. Отзвуки начинающейся в
промышленных центрах России борьбы доходят и в
Аккерман: то пронесется волнующий сердце
рабочего человека слух, то появится листовка, то
пойдет по рукам нелегальная книжка, то приезжий
заведет откровенную беседу, которая не даст
покоя ни днем, ни ночью.
В 1869 году в городе появляется известный
русский революционер-народник Сергей Нечаев,
создавший вскоре тайную организацию «Народная
расправа». По рекомендации болгарского
революционера Христо Ботева он прячется здесь от
выслеживающей его полиции и одновременно ведет
пропаганду. Приезжают в город народники и даже
организуют в нем свою группу. Слова о воле, о
земле падают на благодатную почву.
В 1879—1883 годах начальник бессарабского
губернского жандармского управления дважды
просит одесского генерал-губернатора ~ усилить
надзор за Аккерманом, поскольку в нем
распространяются «революционные идеи».
Крестьянин Зозуля, в частности, публично на
ярмарке выражал свое удовлетворение по поводу
убийства Александра II, а служащий городской
управы Евгений Момотенко после казни
героев-народовольцев сказал, что народ со
временем поставит им памятники.
Активную пропаганду среди крестьян и рабочих уже
в годы учебы в гимназии вел здесь уроженец села
Шабо Виргилий Леонович Шан-цер, прозванный за
свою неукротимую революционную деятельность
Маратом. Это была еще народовольческая
пропаганда. За нее Шанцер заплатил двумя
месяцами тюрьмы и гласным надзором полиции;
Вскоре Виргилий Леонович познакомился с
марксистским учением, и оно всецело овладело им.
На втором съезде РСДРП Шанцер пошел за Лениным. В
1905 году он активно.готовил вооруженное восстание
в Москве, а затем перешел на нелегальное
положение, изведал многочисленные аресты и
ссылку. На пятом съезде РСДРП (б) Шанцера избрали
кандидатом в члены Центрального Комитета. К
сожалению, его жизнь оборвалась очень рано.
На рубеже нового столетия, в 1901 —1902 годах,
аккерманские рабочие создают первый
социал-демократический кружок. Литературу . они
получают из Одессы — от Южной революционной
группы социал-демократов. Одесские столяры М.
Палей и Г. Нужкин провели в городе значительную
организационную работу. Создание этого кружка
дало возможность привлечь к революционной
деятельности лучших передовых рабочих,
интеллигентов, особенно из числа молодежи.
Недавно во время ремонта дома № 16 по Пушкинской
улице строители обнаружили на чердаке 24
экземпляра газеты «Искра» за 1901-1903 годы - с 5-го по
24-й номер, «Проект Программы РСДРП»,
разработанный редакциями «Искры» и «Зари» в 1902
году, работу К. Либкнехта «Пауки и мухи», рукописи
листовок студенческого совета университета в
Одессе.
«Комсомольская правда» 16 июля 1976 года писала:
«Найденный тайник помог раскрыть нелегкую
судьбу молодых членов семьи аккерманских
революционеров Поповых. Андрея Попова еще в 1905
году за революционную речь на митинге утопили, в
море одесские черносотенцы. 12 лет спустя
агитатора Александра зверски — до полусмерти —
избили контрреволюционеры-тюремщики. Леон — по
специальности врач-эпидемиолог — первый
председатель советского Красного Креста —
скончался летом 1919 года в Ишиме, спасая
красноармейцев от сыпного тифа. Их сестру Елену,
вернувшуюся из сибирской ссылки в 1917 году и
похоронившую там детей и мужа, загубили в дни
Отечественной войны фашисты. Таким героям
революционной борьбы мы обязаны сохранением
драгоценных исторических документов...»
Эти находки дают основание предполагать
существование в городе пункта транспортировки
ленинской литературы.
В 1902 году успешно прошла стачка в плотничьих
мастерских Аккермана. Следующей весной
по-боевому настроенные аккерманцы на развалинах
крепости отметили день пролетарской
солидарности — Первое мая. Началось брожение в
соседних селах. А вскоре загремели настоящие бои.
Вписаны в биографию города
Кроме Александра Сергеевича Пушкина и Адама
Мицкевича, Аккерман в разное время и в силу
разных обстоятельств вошел в жизненные и
творческие биографии многих других выдающихся
деятелей русской и украинской культуры. Часто
бывал здесь известный украинский писатель и
драматург Иван Нечуй-Левицкий, автор популярных
повестей «Бурлачка», «Хмари», «Над Черным морем»,
многих сатирико-юмористических произведений, а
так- же пьес «Маруся Богуславка», «В диму та в
полум'i» и других. Характерно, что местом действия
своей повести «Микола Джеря», в которой сурово
осуждается крепостничество, И, Нечуй-Левицкий
избрал именно Заднестровье. На страницах книги
мы находим детальное описание южного ландшафта,
доныне сохранившихся хорошо знакомых нам
уголков старого Аккермана.
Не раз посещала город и жила в этих краях Леся
Украинка. Впервые 17-летняя Лариса Петровна
Косач, будущая гениальная украинская поэтесса,
приехала на юг в 1888 году лечиться от тяжелого
недуга. Остановилась она в доме старых приятелей
по Киеву Комаровых. Глава этой семьи Михаил
Федорович был известным библиографом, критиком и
фольклористом, к Косачам он относился с чувством
глубокого уважения.
Первое путешествие к морю, которого Леся
никогда раньше не видела, оставило в ее сердце
неизгладимый след. Синяя бескрайняя гладь, волна,
бьющая в прибрежные скалы,— все это было
прекрасно!
На следующий год Леся снова в Причерноморском
крае. В сопровождении Комаровых, а также матери,
сестры и брата, она совершает на пароходе поездку
в Аккерман и проводит там три незабываемых дня.
Осматривает город, ходит по развалинам древней
крепости, любуется бескрайним разливом лимана.
Лето здесь сухое, много тепла и солнца, воздух
прозрачен и чист. Обеспокоенные состоянием
здоровья дочери, Косачи принимают решение и на
следующий год привезти сюда Лесю.
И 8 августа 1891 кода Леся Украинка приезжает
пароходом из Евпатории в Шабо, которое славилось
лечебными свойствами своего винограда.
Останавливается в доме Елизаветы Ивановны
Тардан, наследницы того самого Тардана,
основателя колонии, которого посетил А. С. Пушкин
в декабре 1821 года во время своего путешествия по
Бессарабии.
Так в далекой глуши, на самой окраине
российской земли, скрестились невидимые пути
двух гениальных поэтов двух братских народов.
В Шабо Леся прожила ровно месяц и, надо
думать, не однажды слушала в вечерней тиши,
передававшиеся из поколения в поколение
рассказы своей гостеприимной хозяйки о
пребывании в ее доме Пушкина. Увы, нам приходится
всего лишь строить догадки, никаких записей и
воспоминаний не сохранилось. Зато известно, что
Леся вела активную переписку с друзьями и
родственниками «...теперь я над лиманом
Днестровским возле города Аккермана,— сообщает
она своему дяде Михаилу Драгоманову, известному
публицисту, ученому и общественному деятелю того
времени.— Жить тут ничего, только очень скучно».
А вот строчки из письма писателю Михаилу Павлыку:
«Прежде всего должна вам сказать, что живу я уже
не в Евпатории и не в Крыму, а в Бессарабии, где
сижу теперь над лиманом Днестровским, ем
виноград и будто поправляюсь».
Находясь в окружении простых
людей-тружеников, Леся внимательно
присматривалась к их быту, изучала историю края.
Потом в «Путешествии к морю», посвященном семье
М. Ф. Комарова, она расскажет и о прощании с
Волынью, об очаровательной Подолии и одесских
степях. Но все-таки главным мотивом для нее
остается то, что она «моря красу споглядала не
раз».
В Шабо поэтессу навещали ее одесские друзья,
приезжал сюда и великий украинский композитор
Николай Витальевич Лысенко, восторгавшийся
красотою здешних мест.
Напомним читателю: как раз в это время где-то
по глухой улице города Аккермана шагал,
странствуя по Руси, Алексей Пешков. Долгий путь
лежал за его плечами. Уже зрели зерна будущих
рассказов Максима Горького. Один из них навеяла
услышанная в этих краях легенда. «Я слышал -эти
рассказы под Аккерманом, на морском берегу», —
читаем в самом начале «Старухи Изергиль».
Немеркнувший огонь пылающего сердца Данко,
зажженный рукой Максима Горького, так же как и
«Досвiтнi вогнi» Леси Украинки, будили в трудовом
народе жажду свободы, указывали ему путь к солнцу
и счастью.
Надо полагать, что не оставил Аккерман без
внимания и Михаил Михайлович Коцюбинский,
который на протяжении двух с лишним лет (1892—1894) в
составе Одесской филлоксерной комиссии работал
в Оргеевском и Измаильском уездах. «...Я с
удовольствием, вспоминаю времена своей службы на
филлоксере, хотя пришлось пережить и много
горечи...» - писал он позже.
И уж точно известно, что аккерманцы
восхищались блистательной игрой братьев
билевичей - Ивана Карпенко-Kaporo, Панаса
Саксаганского и Миколы Садовского. «После
праздников (имеется в виду пасха 1898 года — Д. С.)
начали играть в Аккермане»,— упоминает в своей
книге «По шляху життя» Панас Карпович
Саксаганский.
3 апреля 1910 года в Аккерман отправился
корифей украинской дореволюционной сцены Марко
Лукич Кропивницкий. Еще на заре своей
артистической деятельности, он выступал здесь и
теперь ему хотелось вспомнить молодость, увидеть
людей, которые так приветливо принимали
начинающего актера.
«Погода была очень бурная, суда не ходили, и ехать
пришлось на лошадях»,— вспоминает сын М.
Кропивницкого Владимир Маркович. Старому
человеку пришлось трястись по грунтовой дороге.
Выступать в Аккермане предполагалось с новым
составом исполнителей. Это, конечно, ничуть не
останавливало Марка Лукича. До последних минут
жизни он был молод душой и рад был поделиться с
молодежью своим опытом и знаниями. В субботу, 3
апреля в Аккермане состоялось два спектакля:
«Недiльник» и «По ревiзii». Марко Лукич выступал в
трех ролях. А накануне в Одессе состоялся его
"бенефис, где он играл две роли. Поразительной
была трудоспособность этого человека — даже на
склоне лет его, в последнее десятилетие жизни.
Последние гастроли явились настоящим
апофеозом многолетней артистической
деятельности Марка Лукича. Они не были похожи на
обычные гастроли, а вылились в настоящее
празднование его 40-летнего творческого юбилея.
Вместе со своими родителями в Аккерман не раз
приезжали юные одесситы Валентин и Евгений Катаевы.
Позже, работая над повестью «Белеет парус
одинокий», Валентин Петрович отправит своих
героев — Петю и Павлика — в Одессу именно через
-этот город на том самом «Тургеневе», на котором
плавала в Аккерман Леся Украинка.
А между тем в Бессарабии, как и во всей
тогдашней России, назревали события революции 1905
года, которую В. И. Ленин называл генеральной
репетицией Великого Октября.
|
